ПОДСКАЗКА ДАЛЯ
Что сделал актер после смерти

 

Олег Даль

Я расскажу очень личную историю.

Абсолютно мистическую и предельно жизненную. Она вся из случайностей, странностей и совпадений.
Эта история о том, как ровно через двадцать лет после смерти Олег Даль спас мою сестру.

Мне позвонила Лиза Даль.

Мы были знакомы уже восемь лет. Сто раз я оставляла ей все свои телефоны. Лиза записывала их на листочках, в телефонную книжку, но никогда не звонила. А тут вдруг позвонила. На мобильный. В тот самый момент, когда я отдала свой мобильный родной сестре Тамаре.

Сестра моя была в реанимации. Ее только-только привезли в палату после тяжелой операции. Это должна была быть простая операция на пятнадцать минут, а неожиданно оказалась сложной. Я ничего не знала и ждала сестру в ее палате. Прошло пятнадцать минут, полчаса, час, два, три, пять… Потом меня вызвал к себе хирург, он же академик, директор института. Сказал: “Операция прошла успешно”. Или, может быть, даже сказал: хорошо. Я точно не помню. Запомнила только следующее: “Теперь все будет зависеть от психологического настроя. Вашей сестры и вашего. Если вы обе настроитесь на жизнь — будет жизнь”.

Лиза Даль позвонила мне из-за книжек. Из Питера машиной ей должны были привезти книжки. Но машина где-то застряла, то ли вернулась в Питер, то ли вообще заблудилась. Короче, книжки оказались в нашей редакции. И уже из редакции их передали Лизе. Лиза подумала, что это я передала ей книжки, и позвонила мне, чтобы поблагодарить. Кстати, это не просто так были книжки, а сборник статей любимого деда Лизы — знаменитого филолога Бориса Михайловича Эйхенбаума.

В реанимацию меня в тот день врачи не пустили. Но пожилая санитарка Раиса Павловна рявкнула в коридоре: “Спускайся в подвал, пройдешь там через канализационные трубы в реанимацию и передашь своей сестре мобильный. Я позвоню, чтобы у тебя взяли. И сходи завтра с утра в парикмахерскую, чтоб выглядеть нормально. Завтра тебя пустят. Я договорюсь. Но только — через парикмахерскую, поняла?”. Что-то насчет психологического настроя стало проясняться: первым делом — в парикмахерскую.

К Лизиному звонку я еще вернусь. А пока об Олеге Дале. Точнее: о моей сестре Тамаре и Олеге Дале.

Томке было десять лет, когда она впервые увидела Олега Даля. В фильме “Старая, старая сказка”. Это 1969 год.
Потом “Хроника пикирующего бомбардировщика”, потом “Вечно живые”, потом “Печорин”, потом… Томка смотрит всё с Далем. Но кроме одного-единственного случая (когда Даль умер), мы никогда о нем не говорим.
И только в августе 2001-го, когда Томка вышла из больницы и всё уже было хорошо, в маленькой кофейне на Арбате сестра сама заводит разговор: “Знаешь, что в Дале как актере с детства меня поражало? Нет, не это: ну, вон как хорошо актер играет. Было что-то в нем другое. Наверное, правда — вот что”. И, помолчав: “А, может, все дело в стиле? Когда такой стиль, что выше правды. Когда стиль — это честь”.
Однако у этой истории есть еще одно начало: 1977 год. Вернемся для ясности в него. Мы с Томкой живем в Краснодаре. Томка приходит на работу в бюро кинопропаганды. И первым делом начинает выбивать Далю командировку в Краснодар. На встречу со зрителями.
Но Москва, едва Томка заводит речь о Дале, шарахается. Позже, через годы, узнаем: Даль был запрещен. И вот из-за чего. После фильма “Вариант “Омега” — встреча со зрителями. Аудитория: сотрудники КГБ, те, кто учился на разведчиков. Такая очень целевая аудитория. И один молоденький гэбист спрашивает Даля: “А в вашем фильме все по жизни? В жизни часто для наших разведчиков все так хорошо кончается?”. Даль улыбнулся: “Да что вы, ребята! Вы же лучше меня знаете: наши разведчики или на два фронта работают, или их убивают”. Все! Даль стал невыездным. Даже по стране. Но Томка об этом не знает. И продолжает звонить в Москву. Каждый день. Просит “прислать” Даля. Короче, года три у Томки ушло на “выбивание”. Ее настойчивость странно подействовала: в Москве решили, что наверху запрет снят, и “прислали” в Краснодар Олега Даля.

 Даль прилетает в Краснодар. Томка заказывает ему гостиницу, заполняет сама заранее карточку. И ставит в номер цветы. (В кофейне на Арбате спрашиваю сестру: “Ты что, всегда и всем карточки заранее оформляла?”. “Нет. Крайне редко. А уж цветы точно никому в номер не ставила”.)
В аэропорту говорят: рейс задерживается на три часа. Томка возвращается в бюро.

Вдруг звонок из Москвы. Самолет прилетел вовремя. Даль, злой как черт, грозится сразу же улететь обратно. Томка хватает такси, мчится в аэропорт. Даль ей мрачно: “Ничего себе — начало работы. Никто не встретил”.

И ходит взад-вперед такими длинными-длинными шагами. (Томка — в кофейне на Арбате: “А у меня на душе неожиданно становится легко-легко. Все-таки никуда не делся. Здесь стоит. Я ведь больше всего боялась, что психанет и улетит в Москву. Ну, я сижу. А он ходит вокруг меня. Надутый-надутый. И молчит. Наконец не выдерживает и говорит: “Я с женой разговор заказал. Жду ответа. А то она волноваться будет”.)

Олег Даль

Приехали в гостиницу. Даль оценил, что не надо стоять в длинной очереди на оформление. А когда увидел цветы в номере — заулыбался и оттаял.
Олег Даль был в Краснодаре десять дней. Каждый день по три-четыре встречи со зрителями. Каждая — по несколько часов. И — никакой халтуры. Выкладывался по полной программе. (“Другие актеры минут десять байки потравят, кино вверх ногами поставят — и гоните деньги. А он Лермонтова читал, всерьез, по-настоящему своими мыслями об искусстве делился”.)
После выступлений, хоть весь измотанный был, веселил Томку и ее директрису. В конце дня говорил: “Девочки! Идем кутить в ресторан”. И они шли. Даль не пил тогда. А собеседником был очаровательным и трогательно-внимательным.
Как-то обмолвился, что очень любит собак. И Томка с директрисой хотели ему подарить щенка. Но он наотрез отказался. Сказал: “Что вы! Нет-нет, спасибо, но не могу, это ж такая ответственность”. Томка говорит: “Он был очень ответственный. До щепетильности”.

То, что Олег Даль — ответственный до щепетильности, имеет прямое отношение к Лизиному звонку Томке. Но об этом — опять же позже.

Даль собирался приехать на Кубань еще раз, весной. Наш с Томкой папа работал тогда председателем рыбколхоза в Темрюке. Даля очень интересовали эти места. Он говорил: “Хочу посмотреть, где сходятся два моря — Черное и Азовское”. И еще говорил: “Через ваш город Пушкин проезжал, а в Тамани Лермонтов был”. Объяснял, почему весной: “У меня сейчас зашита ампула. А весной, когда разошьюсь, приеду. А то у вас там, на Тамани, не пить нельзя”.
Его ждали в мае. А 3 марта 1981 года Томке позвонили из Киева: Олег Даль умер.

Томка никогда не была плаксой. Но как она рыдала, когда Даль умер, как рвалась в Москву на похороны… По праву старшей сестры я не пустила.

После смерти Даля прошло восемь лет. Томка вышла замуж, родила одного ребенка, потом второго. Поменяла фамилию, адрес, место работы. И вдруг возникает “человек из Москвы” — Саша Иванов. Замечательный юноша, один из составителей сборника воспоминаний об Олеге Дале. Каким-то невероятным образом он находит Томку. И говорит прямо на пороге: в московских киношных кругах давно ходят слухи о девочке из Краснодара, которая помогла запрещенному Далю, и вот его вдова попросила найти эту девочку.
Часов пять или шесть Томка рассказывала об Олеге. Потом Саша приехал в Краснодар еще раз — завизировать записанное. Сказал, что Лиза Даль плакала, читая.
Что было в тех Томкиных воспоминаниях, я и сегодня не знаю. Вышло несколько таких сборников, но ни в одном Томки не было. Недавно мне звонил Саша Иванов. Сказал, что не может их пробить. Редакторы требуют сокращений, правок, а Саша считает, что там ничего нельзя трогать.

В 1993 году Томка с детьми приехала ко мне в гости. И как-то между делом говорит: “А почему бы тебе не написать об Олеге Дале?”. Я удивленно: “А что писать? Я же его не знала…”. Томка: “Позвони Саше Иванову, он тебя сведет с Лизой и тещей Даля — Ольгой Борисовной Эйхенбаум”.
И вот я звоню в квартиру на Смоленском бульваре. Дверь открывают две невозможно красивые женщины — вдова и теща. И сразу расширяется пространство света. Две очень светлые Дали.
Теперь — о тех книжках, что привезли Лизе. Точнее, об их авторе — Борисе Михайловиче Эйхенбауме.
Лиза очень любила своего деда. Дед был для нее и отцом. Родной отец умер в 1942 году. В блокадном Ленинграде. От голода. Тогда же умерла и ее маленькая сестра.
Эйхенбаум дружил с Ахматовой, Зощенко, Тыняновым, Шкловским, Юрием Германом. В доме всегда было полно народу. И когда Б.М. оказался безработным — тоже. Гости приходили с толстыми портфелями. И первым делом — шмыг на кухню. Вытаскивали еду, выпивку. Б.М. не понимал, откуда все берется на столе.
Дед умер, когда Лизе было 22 года. А через 10 лет она встретила Даля. И сразу почувствовала, что вернулась домой. К деду. (Вот так же дед раскланивался с женщинами. Так ходил. Так извинялся. Так каламбурил.) Даль много расспрашивал Лизу о ее деде. И Лермонтовым увлекся из-за Бориса Михайловича. Читал все, что написал Эйхенбаум. И часто повторял: “Как жаль, что мы разминулись с Борисом Михайловичем. О! Мы бы с ним знали, что делать”.

И вот: лето 2001 года. Лизе привозят книжки деда. И она звонит мне на мобильный. Перед этим я сама звонила Томке. Голос у нее был измученный. Звоню через десять минут. И думаю, что у меня поехала крыша: голос у Томки счастливый и радостный. Она кричит в трубку: “Ты представляешь, мне только что позвонила Лиза Даль. То есть она звонила тебе, но, узнав, что это я и в больнице, такие слова сказала… Такие ласковые. Такие твердые”. Что именно сказала Лиза, я не знаю. Ни Томка, ни Лиза мне не пересказывали. (“Зойка! Зойка! — кричит сестра в трубку. — Какая она женщина — Лиза Даль! Ведь столько пережила… А держится… И я должна держаться. Все будет хорошо!”.)

А минута в минуту после Лизиного звонка Томке в реанимацию заходит со свитой хирург, тот самый академик. Спрашивает: “Как вы себя чувствуете?”. Томка — искренне, радостно и счастливо: “Прекрасно!”. Хирург от Томкиного конструктива теряется и говорит свите: “Срочно покажите ее психологу”. О психологическом настрое он мне рассказывал часом раньше.

Я пишу эти строки в субботу, 20 мая 2006 года. Ровно три года назад умерла Лиза Даль. Тихо, во сне. Ушла, никого не намаяв. Наверное, так соскучилась по Олегу, что сил не осталось.
Из воспоминаний Лизы Даль: “Я этим не пользуюсь, но у меня есть ощущение, что, когда нужна помощь или совет, я получаю их. Я с Олегом разговариваю, но не прошу ничего. Когда везет, я понимаю, что сделала что-то верно. А вот когда мне сплошь начинает не везти, я чувствую, что заблудилась, и думаю — что-то где-то не так, мне как будто протягивается невидимая рука. Он словно мне подсказывает”.
После Томкиной больницы Лиза мне сказала: “Не знаю, почему я тебе тогда позвонила. Да, из-за книжек. Но не только… Меня как будто Олег толкнул: позвони Зое”.



Зоя ЕРОШОК
22.05.2006

 

Источник: Новая газета,   http://2006.novayagazeta.ru/nomer/2006/38n/n38n-s19.shtml

 

 

Вернуться

Ваше время - наша работа!

На головную портала

.

Парусники мира. Коллекционные работы

Услуги сиделок

РУССКИЕ ХУДОЖНИКИ *** RUSSIAN ARTISTS

Только подписка гарантирует Вам оперативное получение информации о новинках данного раздела


Желтые стр. СИРИНА - Новости - подписка через Subscribe.Ru

Нужное: Услуги нянь Коллекционные куклы Уборка, мытье окон

Copyright © КОМПАНИЯ ОТКРЫТЫХ СИСТЕМ. Все права сохраняются. Последняя редакция: января 31, 2012 21:40:46.